Пресс-центр

Скрывать не буду: со станции аэрации Ростовского Водоканала возвращался я со странным ощущением. Наш город-миллионник почему-то представлялся мне младенцем, которому несколько десятков человек, работающих на этой станции, круглосуточно меняют пеленки. И прекрати они делать это хотя бы день-другой, легко представить, во что превратился бы этот младенец… Как и все прочие, я знал, что есть в городе очистные сооружения канализации, которые деликатно зовутся службой аэрации, что все отходы куда-то там стекают. Все эти воды от кухонь, туалетных комнат, душевых, бань, прачечных, столовых, больниц, промышленных предприятий и так далее. Куда стекают и как, в голову не приходило интересоваться! А тут вдруг довелось познакомиться с масштабами работы этой незаметной «Службы чистоты» города, и масштабы более чем впечатлили. Тысячекилометровые (даже более) канализационные сети, по которым ежесуточно проходят сотни тысяч кубометров сточных вод. Ежесуточно! И все это подвергается современнейшей обработке, очищается и вновь отправляется в Дон. Я даже не поверил сразу и переспросил:

— Снова в Дон?

— Ну да, в Дон, — ответили мне. — Чистая вода.

Говорила это Наталья Николаевна Дрогалова, руководитель лаборатории химико-бактериологического и технологического контроля станции аэрации Ростовского Водоканала. И у меня не было ни малейшего повода усомниться в ее словах, особенно после того, как она познакомила меня с сотрудницами своей лаборатории, с великолепной компьютерной техникой, которой она оснащена. А также с тем, как сотрудники лаборатории контролируют параметры сточных вод на десятках других предприятий города.

— У нас в Водоканале, — говорит Наталья Николаевна, — существует специальная служба. Ее сотрудники по разным предприятиям берут пробы сточных вод и привозят нам на анализ. Контролируют. Вот в прошлом году было 460 отборов проб, на некоторых предприятиях и дважды брали… Это у тех, кого позиционируем наиболее крупными загрязнителями. Требуем, чтобы технологию меняли, чтобы свои локальные очистные сооружения строили. Понимаете, вода хоть и сточная, но, когда к нам поступает, тоже должна иметь определенные концентрации загрязнения.

— Даже так?

— А как же! Если концентрация выше, наши очистные технологии  могут  не  справиться. Понимаете, основа биологической очистки воды — микрофлора. И если в стоках различные токсичные  компоненты  превышают норму, микрофлора гибнет.  Вот  почему  существуют нормативы допустимых загрязнений и предприятия штрафуются, если эти нормативы не выдерживают…

А потом Наталья Николаевна с удовольствием показала мне немалое свое хозяйство: великолепно оснащенные и блистающие чистотой — а как же иначе! — лаборатории. И попутно вспоминала, как всего лишь несколько лет назад ничего этого не было, а оборудование было устаревшим.

— Естественно, было принято решение сделать капитальный ремонт, и, пока ремонтировалось все, мы работу не прекращали,  а это, как вы понимаете…

— Трудно было, да?

— Да, нелегко. Но мы продержались. А потом началось техническое переоснащение, монтировали новое оборудование, но эта работа, конечно, была нам в радость. А теперь сами видите: приборы имеем самые современные. Помещения отличные, целых 18 комнат! И цветы, и уют… Только работать и работать! Мы и работаем: в месяц делаем до 5000 различных анализов, определяем десятки параметров…

— Не трудно?

— А коллектив отличный, дружный, почти семейный — так сработались. У нас ведь в лаборатории одни женщины, 28 человек. Годами вместе трудимся. Трое вообще более 30 лет здесь работают. Например, Лариса Николаевна Агаджанян, инженер-химик. Галина Николаевна Букша, она старший лаборант. Нина Николаевна Половинко, инженер-химик…

— Так все вместе десятилетиями? — спрашиваю.

Наталья Николаевна заулыбалась:

— Ну, ротация происходит, конечно! Приходят в 17–18 лет, мамами становятся, уходят в декрет, потом возвращаются… Потом снова кто-то в декрет, снова назад. Такая вот естественная ротация. Ну и семейные династии тоже есть. Как без этого? Мама работает, и дочка рядом… Вот у Галины Николаевны дочка, Марина Викторовна, тут же трудится, и тоже старшим лаборантом. Людмила Ивановна Кузуб, она 20 лет работает, и дочка ее тоже здесь, Марина Васильевна. Вот Анна Юрьевна Козленко, 13 лет работает. И дочка ее, Инна, тоже у нас. Был бы плохой коллектив, мамы, наверное, не приводили бы своих дочек, как думаете? А вообще у нас тут получается очень продуктивный сплав. Ветераны с молодежью знаниями делятся, а молодые помогли ветеранам осваивать новое компьютерное оборудование. И ветераны, представьте, во вкус вошли, теперь на нашей компьютерной технике с увлечением работают…

Метафора «Служба чистоты»  пришла мне в голову, как вы заметили, еще вначале. А теперь я понял, что это была никакая не метафора. Защита города от загрязнений, охрана экосистемы, разве не в этом суть работы предприятия, которое суховато называется станцией аэрации Ростовского Водоканала?

Юрий Егин